online_detectiv

Вот здесь на нас напал художественный критик jack_of_hearts_

Грязно наплевав на всё и решив не ждать ещё сутки, основываясь на существующих уже результатах голосования (а читатели выбрали Великую Мать Анахит), мы опубликовали вторую главу.

Изо всех своих богов Скиф больше всего любил, впрочем, Великую Мать Анахит. Батраз в Афинах был совершенно бесполезен. Зачем молиться богу честной степной войны в городе коварных хитрецов? Равно как и нет никакого смысла поклоняться богине очага человеку, домашнего очага не имеющему. Ни жены, ни детей. Никого.

Лишённый родины, Скиф тщетно пытался отыскать воплощение своей богини во всех проходящих мимо женщинах, – и не находил. Ему представлялось, как однажды он падёт на колени, и прильнёт к её груди, и сожмёт её в своих объятьях, но такой женщины не было.

Скиф не понимал афинянок. Он засыпал под их страстные признания в любви, а утром ему брезгливо показывали на дверь, только затем, чтобы вечером прислать за ним служанку. Мало того, эти странные женщины распускали по городу сплетни, услыхав которые, он то краснел, то недоумевал. Но все они были слишком холодны, слишком непредсказуемы и полюбить их по-настоящему Скиф не мог.

Какая гадость, какая же, однако, га…

- Гадес вас всех побери! Кто там ещё? – заорал Скиф, одной рукой вынимая изо рта недоеденную ячменную лепёшку, а другой по привычке хватаясь за акинак. В деревянную дверь его комнаты постучали.

( Read more... )

Голосование по первой главе заканчивается в 23.59 среды 11 ноября.

Солнце уже болталось над Акрополем, подобно желтку в Мировом Яйце пифагорейцев, когда Ахсартагкат Крепконосый, попросту Скиф, командир отряда лучников, проснулся в своей маленькой комнатке в квартале Плака.

Скиф любил открывать глаза на мгновение и затем впадать снова в блаженную полудрёму, разъедающую вещи и понятия. Ему нравилось жить в волшебном мире своих мыслей и образов, мире, так непохожем на рядовую афинскую суету.

Ему чудилась родина, сухие, свободные понтийские степи, ему представлялось иногда, будто он не человек, а птица, балобан, расправивший крылья, высматривающий зорким взглядом из синевы поднебесья мелкую зверюшку. Там, в низовьях Танаиса, остался его дом, его душа, а здесь, что здесь? Крики, беготня, вечное жужжание гончарного круга, звон серебра.

Там всё просто. Там человек всегда остаётся самим собой, нет ни масок, ни каблуков. Ты либо воин, либо никто. Всё решает круг, меловой круг, твои собственные сила и воля. В Афинах же… Ай, ладно!

Скиф сбросил с себя одеяло. Голова гудела так, будто намеревалась разродиться самой Палладой. Вчерашний день представлялся ему одним большим расплывчатым пятном.

( Read more... )